“Поэзия / Russian poetry”



Мирра Лохвицкаясборник “Поэзия / Russian poetry”

In Nomine Domimi
(Во имя Господне)

(Драма в 5-и актах, 8-и картинах)

Мирра Лохвицкая

 

АКТ IV

Грот Марии Магдалины в S-te Baume. На стене изображение Святой. В нише статуя Мадонны. Слева – длинный стол, за которым сидят судьи-инквизиторы. Справа (на втором плане) решетка, отделяющая святилище от площадки, где толпится народ. В гроте находятся монахи различных орденов.

ЛУИЗА
		Зачем сюда призвали вы Луизу,
		Когда не верите ее словам?
		Гоните прочь ее скорей, на кухню,
		Где в низкой доле родилась она
		И где ее крестили… О, я знаю,
		Я вижу в ваших суетных сердцах
		Презрение к ее происхожденью!
		Да, да! Вы презираете ее!
ОТЕЦ РОМИЛЬОН
		Но, дочь моя, когда б принцессой крови
		Была ты в мире, — инокиней став,
		Забыла бы свое происхожденье.
		Под рясою смиренной все равны.
ЛУИЗА
		Иль думаете вы, что я безумна?
		Но если б ангел с вами говорил,
		Невидимый, — его вы не признали б,
		Его вы стали б гнать и заклинать,
		Как духа зла. А если б он воспринял
		Вид человека, если б он вошел
		В монахиню, то вы бы говорили,
		Что вас морочат с умыслом. Когда б
		И сам Христос сошел для вас на землю –
		Его вы вновь распяли б на кресте!
		Монах из ордена францисканцев

		(говорит судьям).

		Скажите ей, чтоб говорила тише.
		Там слышно все; зачем смущать народ?
ЛУИЗА
		А!.. вы боитесь гласа Божьей правды?
		Когда я с вами тихо говорю –
		Становитесь вы глухи, но лишь только
		Я возвышаю голос мой – тогда
		Хотите вы молчать меня заставить?
		Пусть слышат все. Нет, я не замолчу!
МИХАЭЛИС
		Сестра Луиза, я прошу вас помнить,
		Что здесь мы – ваши судьи и одни
		Приказывать здесь смеем; остальные
		Должны повиноваться нам во всем.
ЛУИЗА (дерзко)
		О, да, да, да! Вы, может быть, и судьи,
		Но я – палач Верховного Суда!
		Поймите же, не девушка Луиза
		Теперь пред вами. Дьявол я, Веррин!!!
МОНАХ
		Так замолчи же ты, проклятый дьявол!
		Кто «сам есть ложь и лжи отец» — тому
		Нельзя поверить. Я тебе не верю.
ЛУИЗА
		Я – лжи отец, когда я восстаю
		На Бога всемогущего; когда же
		Я послан Им – то должен говорить
		Одну лишь правду.
МОНАХ
				Лжешь ты, повторяю!
		Святой Фома не всуе говорил,
		Что истина тогда лишь благотворна,
		Когда она исходит от добра.
ЛУИЗА
		Я докажу, что сказанное мною
		Есть истина. Тебе я докажу,
		Что истина и дьяволу доступна.
МОНАХ
		Ты не докажешь. Иль не знаешь ты,
		Что дьявол проклят Господом?
ЛУИЗА
					Я знаю,
		Я сознаю, что мы осуждены
		И прокляты, и по свободной воле
		Творить добро не можем, но. когда
		Ниспосланы мы Богом всемогущим, -
		Мы говорим, что повелел нам Бог!
		Молчишь. Монах? Кто здесь еще найдется,
		Что смеет правду в бесах отрицать? –
		Пусть тот отринет правду самой церкви,
		Святых отцов и Бога самого!
		Иль для того сюда меня призвали,
		Чтоб слушать вздор, заведомую ложь
		И ничему не верить? – так зачем же
		Напрасно время тратить вам со мной?
		Но вы по власти, данной вам от Бога,
		И всемогущим Именем Его
		Должны уметь повелевать над нами.
		А если вы способны извлекать
		Одну лишь ложь из ваших подчиненных,
		То это ваша – не моя — вина.
		Признайтесь же скорей в своем бессилье!
		Иначе могут все предположить,
		Что дьяволы могущественней Бога.
		Когда ему служить мы не хотим –
		Не из любви, хотя бы, а из страха?

МОНАХ (инквизиторам)

		Заставьте же ее вы замолчать!
МИХАЭЛИС
		Заставьте сами.
МОНАХ (Луизе)
				Замолчи, несчастный!
ЛУИЗА
		Нет, я молчать не стану пред тобой,
		Когда мой Бог, Судья и мой Создатель
		Повелевает истину вещать!
МОНАХ
		Молчи, молчи! Ступай в твой ад.
					Несчастный!
					(Судьям)
		Да что же вы? Заставьте, наконец,
		Молчать его, коль это точно дьявол!
		Вы слышите, что Бога самого,
		В кощунственном и дерзостном безумье,
		Зовет он Искупителем своим?
ЛУИЗА
		Ты лжешь, монах, и путаешь. Неправда.
		Его Судьей своим я называл
		И звал своим Создателем, но Бога
		Не звал я Искупителем своим.
МОНАХ (упрямо).
		Мне слышалось, сказал ты «искупитель».
ЛУИЗА
		Ты слышал плохо.
Монах (судьям)
				Я вам говорю,
		Что следует молчать его заставить.
МИХАЭЛИС
		Заставьте сами.
МОНАХ
				Замолчи, наглец!
		Ты смеешь лгать, что будто послан Богом
		На проповедь Евангелья? У нас
		И без тебя найдутся миссьонеры.
ЛУИЗА
		Опять ты лжешь. Опять не расслыхал.
		О проповеди не было и речи.
		Я говорю, что Бог меня послал,
		Позволив мне вселиться в это тело,
		Чтоб послужить спасенью многих душ.
		Но ты, гордец надменный, смеешь спорить
		И сомневаться в мудрости Творца?
		Ты – хуже беса, если мне не веришь!
		Ты хуже, чем презренный еретик!
МОНАХ
		Мели себе! Я дьяволу не верю.
ЛУИЗА
		Клянусь тебе и Господом живым,
		Что тотчас ты со мною согласишься,
		Иль будешь ты сожжен, как еретик!
МОНАХ
		За что?!
ЛУИЗА
			За то, что смеешь сомневаться,
		Не веря всемогуществу Творца.
		Зачем же ты, молясь, читаешь “credo”,
		Когда не веришь в силу слов святых?
МОНАХ
		Но разве можно верить бесноватым?
		Живет в Париже девушка одна,
		Каким-то духом тоже одержима;
		И как она проводит всех и лжет,
		И сколько зла творит! Ужель ей верить?
		Там – вздор один. Но я тебе клянусь –
		Воистину Луиза одержима.
		И жизнь ее известна всем. Клянись,
		Что веришь мне!
МОНАХ
				А хочешь ли на пытке
		Свои слова и клятвы подтвердить?
		Тогда тебе, пожалуй, я поверю.
ЛУИЗА
		Идем! Пусть вместе будут нас пытать.

МОНАХ (смущенно).

		Да нет, к чему ж?.. Теперь я склонен
						верить.
ЛУИЗА
		Клянись мне в том!
МОНАХ
				Служитель Бога – я.
		Мне не пристало бесу подчиняться.
ЛУИЗА
		Клянись сейчас, — иль будешь ты сожжен,
		Как еретик! Ты знаешь, что с тобою
		Я говорю, как посланный Творцом.

МОНАХ (обращается к СтарОМУ ИНКВИЗИТОРУ)

		Вас, мой отец, прошу я, — прикажите
		Поклясться мне! По сану моему
		Я не могу, я не желаю слушать
		И подчиняться бесу, хоть ему
		Теперь я верю. Вы мне прикажите.
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
		Я разрешаю клясться вам.
МОНАХ
					Клянусь!
ЛУИЗА (поднимая руку).
		И я клянусь вам Церковью Святою
		И всемогущим именем творца,
		Израильским и христианским Богом!
		Клянусь я в том, что сказанное мной
		Есть истина и что я послан Небом
		Вещать ее! Клянусь тебе, монах,
		Что дьяволы послушны воле Бога,
		Когда ее исполнить Он велит.
		А тот, кто слову Господа не верит –
		Да будет проклят им, как Юлиан
		Богоотступник, как Кальвин и Лютер,
		Отступник Церкви, еретик. Аминь!
МОНАХ
		Позволь, позволь, но я не против Бога,
		Ни против церкви нашей не восстал
		И ничего не говорил такого.

		(обращаясь к судьям).

		Не правда ли? Ведь я не говорил?
		Свидетелями все моими будут.
		Я верую, что Бог есть всемогущ,
		Что по Его велению все духи
		Нам истину вещать принуждены.
ЛУИЗА
		Но все же ты спесив и маловерен!
		Тебе ли тайны вечные постичь
		Того, пред Кем трепещут серафимы?
		Сам Соломон, воздвигший дивный храм,
		Не говорил ли, что творец вселенной
		Есть Тот – Кого и небеса Небес
		Постичь не могут? Ты же, червь земной,
		Пред тайною не хочешь преклониться!
		В своем рассудке, слабом и ничтожном,
		Ты хочешь мудрость высшую вместить.
		Да, все вы здесь исполнены гордыни, -
		Вы все чудес хотите от меня.
		Но я явлю вам чудо: — в воскресенье,
		Когда в Марсели, в церкви Дэзакуль
		Начнет колдун служить святую мессу,
		То, обратясь к народу, вместо слов:
		“Orate, fratres”, Волей Вельзевула
		Воскликнет: «Я Луи Гофриди, — маг!».
		И возгласит о всех своих деяньях.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
		Да, это было б чудо из чудес!
ЛУИЗА
		Здесь кто-то есть другой, кто мне не верит.
		Я чувствую. Пусть выйдет.

ГУГЕНОТ

(выйдя из толпы за решеткой, приближается к Луизе).

					Это – я.
ЛУИЗА
		Ты мне не веришь?
ГУГЕНОТ
					Я прошу ответа
		На три мои вопроса. Если ты
		Их разрешишь, тогда готов я верить.
ЛУИЗА
		Изволь.
ГУГЕНОТ
			Во-первых, я желал бы знать
		Должны ли мы молиться только Богу
		Иль также верить всем святым Его?
ЛУИЗА
						К чему
		Ты спрашиваешь то, что всем известно?
		Есть правила, — возьми и прочитай.
		А если ты не веришь нашей Церкви –
		Создай свою.
ГУГЕНОТ
				Но это – не ответ.
ЛУИЗА
		Не жди другого.
ГУГЕНОТ
				Дьявол, ты – невежда!
		Мне, право, жаль, что затруднил тебя.
ЛУИЗА
		Ты недостоин высших откровений.
		Иди, с тобой я спорить не хочу.
ГУГЕНОТ
		Когда не знаешь, что сказать, — конечно.
		Да, в ловкости вам отказать нельзя,
		Сестра Луиза. Знаете вы точно,
		Когда и с ним вам нужно помолчать.
ЛУИЗА
		«Луиза»? А!.. Ты в дьявола не веришь?
		Ты значит спорил с девушкой? Стыдись!
		С монахиней, простушкой, неученой,
		Беседовать приходит гугенот!

ГУГЕНОТ (хочет идти)

		Прощай.
ЛУИЗА (робко)
			О, нет, отныне я – с тобою,
		Сопутник твой во всех твоих путях.
		Во всех делах твоих и помышленьях,
		И от тебя не отступлюсь вовек!

ГУГЕНОТ (подходит к ней, протягивая руку).

		Я очень рад. Идем же. Дай мне руку.
ЛУИЗА
		Не прикасайся к девушке, нахал!
		Я говорю с тобой ее устами,
		Но это тело не подвластно мне.
ГУГЕНОТ
		Ответь же мне, когда ты точно дьявол
		И послан Богом, — где Он указал,
		Что мы должны святым Его молиться?
		Ответь мне также, точно ль
					есть для душ
		Чистилище? И если существует –
		То докажи, что есть оно.
ЛУИЗА
					Молчать!
		Вы слышите? – он смеет сомневаться!
		Он смеет богохульствовать! Чего ж
		Еще вы ждете? Где клещи и плети?
		Иль утомились ваши палачи?
		На суд его, еретика, на пытку!
		И я сама зажгу его костер –
		Вот этими руками!

	(Гугенот поспешно скрывается в толпе).

					Я готова…
		Но где же нечестивец?.. А! Бежал.
				(Обращаясь к судьям).
		Я чувствую, что есть и между вами
		Неверящие правде слов моих.

		(Пристально смотрит на них).

		Я вижу магов!.. Вижу ваши души!…
		Хотите ли, я точно укажу
		Еретика меж вами – и на пытке
		Признается он в этом?.. Что же все
		Смутились так, почтеннейшие судьи?
		Ужели…

1-Й МАЛЬЧИК-ПЕВЧИЙ (вбегая).

			Чудо! Чудо!

	(Останавливается, оробев при виде судей).
ЛУИЗА
					Говори. –
		Какое чудо?

СУДЬЯ (оправившись от смущенья)
				Да, какое чудо?
МИХАЭЛИС
		Не бойся, мальчик, расскажи. Мы все
		Готовы слушать.
ЛУИЗА (тихо)
				Все тебе поверят;
		Рассказывай.

1-Й МАЛЬЧИК ПЕВЧИЙ (тоном выученного урока).

			Я встретил пастуха,
		Он мне сказал, что видел этой ночью,
		Как заплясали на небе огни
		И парами, процессией воздушной,
		Пошли в Марсель, навстречу колдуну.
МИХАЭЛИС
		То были звезды?
1-Й МАЛЬЧИК ПЕВЧИЙ
				Нет, отец мой, это
		Скорее были факелов огни; -
		Держали их невидимые руки.
МИХАЭЛИС
		А дальше что же?

1-Й МАЛЬЧИК ПЕВЧИЙ
				Больше ничего.
		Я все сказал вам.
СУДЬИ
					Чудо!..
ГОЛОСА В ТОЛПЕ
				Чудо!.. Чудо!..
МИХАЭЛИС
		Ступай! Не слишком ты красноречив.

			(Мальчик уходит)

	(обращаясь к Луизе, говорит насмешливо)

		Твой вестник плох.
ЛУИЗА (дерзко)
				Тебе ли, Михаэлис,
		Судить о красноречии, когда
		Корпишь ты день и ночь над сочиненьем
		Проповедей воскресных, чтоб потом
		Их прорекать пред лавками пустыми?
		Я – девушка простая, но меня
		Сюда приходят слушать пилигримы
		Со всех сторон. Толпа внимает мне,
		Как голосу пророчицы могучей!
		Без знания, не ведая наук,
		Постигла я вершины красноречья
		Единым вдохновением души!
МИХАЭЛИС
		Однако, ты уж слишком…

ЛУИЗА (угрожающим тоном).
				Что такое?
МИХАЭЛИС
		Резка немного!

2-Й МАЛЬЧИК ПЕВЧИЙ (вбегая).
				Чудо!
ЛУИЗА
					Говори.
2-Й МАЛЬЧИК ПЕВЧИЙ
		В лесу я слышал вопли и стенанья
		Невидимых, но громких голосов
		Мужчин и женщин, и детей, а также
		Звериный вой. – Теперь еще слыхать –
		И по пути, ведущему к Марсели,
		Понесся плач. Я в страхе убежал
		Потом кругом завыли все собаки
		И спрятались; боятся и дрожат,
		И ждут, как будто, страшного чего-то.
МИХАЭЛИС
		Ступай, мой сын. Ты толком рассказал.

			(Мальчик уходит).
ЛУИЗА
		Вы слышали? Иль этого вам мало?
		Но я другое чудо вам явлю. –
		Вчера еще Мадлен была строптива,
		С ожесточенным сердцем и душой,
		Сегодня же она овечкой кроткой
		Покорная и тихая, придет.
		Я поклялась, что душу этой падшей
		Я обращу к высоким небесам, -
		И клятву я сдержала. – Пастырь Добрый
		Обрел опять заблудшую овцу.
		Ее же пастырь был из тех, что стадо
		Бросают в поле, волка увидав,
		Иль – что еще ужасней – этот пастырь
		Сам волком был и погубил ее!
		Но волею моею и Небесной
		Я вам клянусь, — Мадлен обращена.

(Входит сестра Катерина, ведущая за руку Мадлен. Мадлен в покаянной одежде, смертельно бледная, тихо идет, понуря голову. Как только монахиня оставляет ее руку, она отходит в сторону и прислоняется лицом к стене, отвернувшись от судей.)

ЛУИЗА (торжественно)
		Приветствую тебя в священном месте!
		Да будет тих и мирен твой приход.
		Да внидешь ты второю Магдалиной
		В прославленный, благословенный грот!

(Мадлен, взглянув на Луизу, молча отворачивается к стене).

ОТЕЦ РОМИЛЬОН (грозно)
		Ты каешься? Но где же вздохи, слезы?
		Где вопли покаяния? – Их нет!
		Иль не за всех пролита кровь святая
		Святого Агнца? Отвечай же мне!
МАДЛЕН (скорбно)
		О, да! О, да! Для вас Он – Агнец Божий,
		Для нас же – лев рыкающий.
ЛУИЗА (поспешно)
					Мадлен!
		Иди ко мне. (Ромильону). Отец мой,
						не мешайте!
		Я вам клянусь —  она обращена!
		Но так громить ее теперь не надо.
		Так с ней нельзя. (к Мадлен)
					Ты все еще горда?
		Ты все еще душой ожесточенна?
		Но знай, что есть защитник у тебя!
		Но знай, что в небе Ангел твой Хранитель
		И днем и ночью молит за тебя.
		Он говорит: «О, смилуйся, Всевышний,
		Над грешницей. Она к Тебе придет
		Быть может,  — завтра,
				может быть – сегодня.
		Покается она в своих грехах!»…
		И плачет он, закрыв крылами очи…
		О, отрекись от демонов, Мадлен!
		От Вельзевула, князя сил воздушных,
		Ваалвериха – демона проклятий,
		От Асмодея – духа обольщений
		И сладкой лжи. Брось этот ад, Мадлен!

МАДЛЕН (равнодушно)

		Оставь меня. Я плохо понимаю…
		Мне все равно. Я проклята навек…
		Убито все. И нет во мне отныне
		Ни разума, ни воли – ничего…
		Моя душа во власти Вельзевула
		И маг – властитель сердца моего!
ЛУИЗА
		О, нет, все это – дьявольские козни!
		Твою он душу хочет погубить
		Отчаяньем холодным и упорством.
		Молись, Мадлен, —  и будешь спасена!
МАДЛЕН (мрачно)
		Я проклята, осуждена, забыта…
		Дверь милосердья заперта навек.
ЛУИЗА
		Она открыта – только больше веры!
		Не ждешь ли ты неслыханных чудес?
		Не мнишь ли ты, что ангелы святые
		Сойдут с небес, чтоб просветить тебя?
		Нет, подвиг твой, — в твоей
					свободной воле.
		Смелей, Мадлен! Любовь и Божий страх,
		Как два крыла, возносят душу к Богу, -
		Одно из них касается земли
		Другое – неба. Хочешь эти крылья,
		Вознесшие другую Магдалину
		В небесный рай? Ты хочешь их, Мадлен?
МАДЛЕН (с отчаяньем)
		Я проклята..
ЛУИЗА

(привлекает к себе Мадлен и, обняв ее, кладет ее голову себе на плечо).

				Я знаю, ты страдаешь
		Ты в красоту земную влюблена,
		Но верь, Мадлен, что твой Жених Небесный
		Прекрасней всех – и будь Ему верна.
		Когда, подобно этой Магдалине,

	(указывает на изображение Марии Магдалины)

		Могла бы ты хоть раз Его узреть, -
		Ты, все забыв, пошла б на крест и муки,
		Чтоб вместе с Ним страдать и умереть!
		Ты любишь жизнь и наслажденья жизни, -
		Он даст тебе блаженство без конца!
		Ты любишь роскошь, — Он тебя украсит
		Алмазами нетленного венца!
		Ты любишь блеск, — Он даст тебе все небо
		В сиянье звезд лазурных и златых!
		Ты любишь власть, — но Повелитель мира
		И Царь Царей – небесный твой Жених!

		(Мадлен плачет, закрыв лицо руками)

		Плачь, плачь. Мадлен! Как радуются в небе
		Твоим слезам! Повержен Сатана
		И мечутся от злобы духи ада.
		Плачь, плачь, Мадлен (Обращаясь к судьям)
				Она обращена!

	(Подводит Мадлен к изображению Мадонны)

		Иди, Мадлен, молись Марии Деве,
		Благодари Владычицу небес,
		Твоей души чудесным обращеньем
		Обязана ты Ей одной – не мне.

(Мадлен, рыдая, склоняет колени перед изображением Мадонны).

ЛУИЗА
		Молись, Мадлен, и вслух читай молитву,
		Да верят обращенью твоему.
МАДЛЕН (молится)
		тебе, о Всеблаженная в заоблачной тиши,
		Несу я три могущества живой моей души!
		Одно есть – разумение, где лавр надежды
						взрос,
		Блистающий алмазами моих пролитых слез.
		Другое – память твердая, бессмертных снов
						приют,
		Глубокого смирения фиалки в ней цветут.
		И третье – воля крепкая, свободная моя,
		Небесных роз святой любви в ней насадила я…

(Плачет, закрыв лицо руками. Потом, подняв голову, продолжает молитву)

		О, Матерь Всеблаженная в заоблачной тиши,
		Дай силу трем могуществам больной моей души.
		Тебе, Спасенье гибнущих и Верных Торжество,
		Взамен вручаю я ключи от сердца моего.
		Ты насади в нем лилии невинной чистоты,
		Святого целомудрия небесные цветы, -
		Да внидет Твой Предвечный Сын,
					и благостен, и тих,
		Да отдохнет в саду моем на лилиях Твоих!
ОТЕЦ РОМИЛЬОН
		Прекрасная молитва, если только
		Она от сердца!
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
				Дочь моя, Мадлен,
		Приветствую с желанным обращеньем.
		Тебя на путь спасенья твоего
				(Обращаясь к судьям).
		Возрадуемся все и возликуем!

			(Входит новый монах).
МИХАЭЛИС (громко)
		Луи Гофриди приведен. Он здесь.
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
		Ввести его.
МАДЛЕН (мечется, ища выхода)
				Нет! Не хочу! Не надо…
		Его я видеть не хочу!.. Нет!.. Нет!..

(Монахи бросаются к ней, стараясь удержать ее).

		Пустите!.. Ах!.. Пустите!.. Душит… душит!…
		Меня терзает дьявол Вельзевул!
		Он сжал мне горло острыми когтями!..
		Пустите!.. спрячьте!.. дайте скрыться мне!..
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
		Связать ее веревкой, чтоб не билась,
		Держать покрепче.

(Монахи скручивают руки Мадлен веревками за спиной).

МАДЛЕН (продолжая биться)
			Больно!.. Душит!.. Жжет!..

			(Постепенно затихает).

БР. ФРАНЦИСК
		Не рано ль мы возрадовались, братья?
		Вот, ваша обращенная – опять
		Беснуется, как прежде, одержима
		Толпою духов?
ЛУИЗА (тихо бр. Франциску)
				Пусть ее вопит.
		Не все ль равно, когда улики явны?
		Теперь преступник не уйдет от нас.

(Двери распахиваются. На пороге появляются два капуцина и между ними Луи Гофриди с руками, связанными за спиной. Его лицо – итальянского типа, редкой и совершенной красоты. Черные волосы крупными прядями падающие на лоб и плечи, придают ему сходство со св. Себастьяном. Он бледен, но спокоен.)

МАДЛЕН (вскрикивает)
		А!.. Мой Луи!…

		(Старается вырваться из рук монахов).

ЛУИЗА (про себя)
				Не знаю. Что со мною?
		Мне в грудь вонзилась тысяча мечей!.

МАДЛЕН (сорвав с себя веревки, бежит к Гофриди)

		О, наконец тебя я увидала)!..

ЛУИЗА (бросаясь ей наперерез)

		Прочь, мерзкая!

МИХАЭЛИС (ревниво)
				Держать ее!
МАДЛЕН
						Луи!..

(Монахи силою оттаскивают Мадлен от Гофриди. Мадлен рвется к нему, крича в исступлении).

		Возлюбленный!.. Тебя я обожаю!
		Мой маг!.. Мой бог!.. Сокровище мое!..
		Единственный мой!.. Счастье! Счастье!
						Счастье!
		Все счастие мое в твоих очах!..

СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР

		Убрать ее на время

			(Монахи уводят Мадлен)

					Что за ужас!
ОТЕЦ РОМИЛЬОН (с негодованием)

		Позор и стыд!
МИХАЭЛИС
			Нет, это, мой отец,
		Лишь явные улики чародейства.

СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР (обращаясь к подсудимому)

		Мессир Гофриди, каетесь ли вы
		В своих грехах..

ЛУИЗА (быстро перебивая)
				Отец мой, подождите
		Снимать допрос! (к Гофриди)
					не отрицай, Луи!
		Молчи! Молчи! И ложным показаньем
		Не оскверняй прекрасных уст твоих!..

(Останавливается в замешательстве и тихо говорит).

		Что я сказала?.. Боже!..

(Оправясь от смущения, продолжает громко и вызывающе)

				Да, прекрасных!
		Создатель твой так щедро одарил
		Тебя дарами лучшими природы.
		В твоем лице желал он показать
		Нам образец земного совершенства.
		Творя тебя, художником он был, -
		Недостижимым, несравненным, высшим!
		Но, вот, явился Дьявол – и на лик,
		Написанный божественною кистью,
		Набросил тень мятущихся страстей.
		Небесного Художника созданье
		Он исказил кощунственной рукой…
		О, если б ты слезами покаянья
		Омыл печать неслыханных грехов, -
		Ты вновь бы стал прекраснейшим
					из смертных!

(Гофриди хочет говорить, но Луиза перебивает его)

		Молчи, молчи! Не отвечай – пока
		Я за тебя не вознесла молитвы.

(Смотрит на него некоторое время и потом опускается на колени, закрыв лицо руками. За стеною глухо вздыхает орган, играющий похоронный мотив).

ЛУИЗА (молясь)
		Великий Бог! Молю Тебя, прими
		Весь фимиам, клубящийся от века,
		Все пламя жертв, сожженных для Тебя!
		И тех, чей дым поднимется в грядущем,
		И тех, что будут до скончанья  дней, —
		Прими за душу грешника, о Боже!
		Все – за него!

(Молчит несколько мгновений и плачет, закрыв лицо руками).

				Великий Бог! прими
		Весь жар молитв!.. Все слезы покаянья!..
		Всю кровь святых, воззвавшую к Тебе!..
		Все славословье чистых серафимов!..
		Все – за него!

(Простирается на землю и потом продолжает молиться с прежним жаром)

				О, если мало жертв,
		О, если мало слез, молитв и крови –
		Воззри, Господь, на будущую скорбь! –
		Сочти все муки новых поколений,
		Все – за него!..

(Встает с колен и смотрит на Гофриди. Орган оканчивает скорбную мелодию и замолкает. Наступает мгновенье всеобщего торжественного молчания. Луиза медленно подходит к осужденному).

ЛУИЗА
				Раскаялся ли ты
		В твоих грехах и тяжких преступленьях?
		Готов ли ты ответ за них отдать?
ЛУИ ГОФРИДИ
		В моих грехах и преступленьях?
					В чем же
		Я согрешил так страшно?

ЛУИЗА

(указывая на Мадлен, вновь приведенную обратно)

					Вот, она
		Твоей живой уликою предстанет
		И обличит тебя. Смелей, Мадлен!
		Он пред тобой, мучитель твой,
					так много
		Тебя страдать заставивший.

ЛУИ ГОФРИДИ (смотрит на Мадлен)
					Страдать?

МАДЛЕН (отворачиваясь, избегает его взгляда),

		О, да! Страдать!.. Но я его простила.
ЛУИЗА
		Здесь не прощенья просят твоего –
		Но обличенья. Вот он, пред тобою.
		Смотри!

(Мадлен стоит, отвернувшись от ГОФРИДИ. Он делает несколько шагов к ней).

ЛУИ ГОФРИДИ
		Мадлен, взгляните на меня!

МАДЛЕН (отворачивается. Закрыв глаза).

		Нет, не хочу! Вы так мне ненавистны!
		Я не хочу смотреть на вас, Луи!
ЛУИ ГОФРИДИ
		За что, Мадлен? Какое преступленье
		Я совершил пред вами и когда?
ЛУИЗА (к Мадлен)
		Не слушайся наветов Вельзевула!
		Смелей!
ЛУИ ГОФРИДИ
			Мадлен, взгляните на меня!
МАДЛЕН (открывает глаза и смотрит на Гофриди)
		Ах!..
ЛУИЗА
		Что же ты? Когда тебе так трудно
		И медлишь ты – так я заговорю!
МАДЛЕН
		Он… Он ни в чем.. (Замолкает).
ЛУИЗА
					Что?
МАДЛЕН
				Он передо мною
		Невольно..
ЛУИЗА
			Что?! Иль хочешь ты сказать,
		Что он в своих не волен преступленьях?
МАДЛЕН
		Не то.
ЛУИЗА
			Так что же?
МАДЛЕН (решительно)
				Я хочу сказать,
		Что он невинен!
ЛУИЗА
				А!.. исчадье ада!..
МАДЛЕН (обращаясь к Гофриди)
		Ты победил!..
ЛУИЗА (бросаясь к Мадлен)
				Пытать ее, пытать!..
МИХАЭЛИС (испуганно)

		Тсс!.. Замолчишь ли ты,
					проклятый дьявол!

СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
		Держать ее!..

	(Монахи разнимают Луизу и Мадлен)

ЛУИЗА (рвется к Мадлен)
					Я растопчу тебя!..
МИХАЭЛИС (тихо)
		Пренеприятный случай.
ОТЕЦ РОМИЛЬОН
					Да, прискорбно.
БР. ФРАНЦИСК
		Их следовало б раньше попытать.
МИХАЭЛИС
		Нет, в этом деле пытка неуместна.
		Сестра Мадлен тут вовсе не при чем.
		Не очевидно ль, что ее устами
		Преступника старался оправдать
		Лукавый дух? Но девушка – невинна,
		И потому пытать ее нельзя.

БР. ФРАНЦИСК (удивленно)

		Нельзя… пытать?
МИХАЭЛИС
				Да, бесполезно, брат мой.
		Иное средство есть у нас в руках.

			(Громко)

		Мы просим благородную девицу
		Викторию-Диану де Курбье
		Пожаловать сюда без промедленья.

(Из толпы выходит красивая и богато одетая девушка).

ВИКТОРИЯ ДЕ КУРБЬЕ
		Я здесь.
МИХАЭЛИС
			Прошу вас, повторите нам,
		Чем виноват пред вами подсудимый
		Луи Гофриди?

ВИКТОРИЯ ДЕ КУРБЬЕ
				Он колдун и маг.

		Он отравил мне душу волхвованьем,
		Он опьянил меня своим дыханьем,
			Он колдовством заворожил меня.
		Люблю его непостижимой страстью!
		Влекусь к нему неодолимой властью!
			И чахну я, и сохну день от дня.
		Молитвами, постом, трудом и бденьем
		Боролась я с лукавым наважденьем
			И верила, что я исцелена, -
		Но нет пути к утраченному раю! –
		И вот я вновь сгораю, умираю!
			И снова я безумна и больна!
МИХАЭЛИС
		Что думаете вы о вашем чувстве?
		Согласно ли вам кажется оно
		С законами природы? Или точно
		В нем скрыта власть необъяснимых сил?

ВИКТОРИЯ ДЕ КУРБЬЕ

		Я ничего не думаю, не знаю,
		Но чувствую, что это – колдовство!
МИХАЭЛИС
		Она права. Священное писанье
		Нам говорит: «Когда христианин
		Почувствует, что болен он душою,
		Что одержим он страстью сверхземной,
		Непостижимой, властной, необычной,
		Пусть знает он, что это – колдовство
		И да боится дьявольских наветов
		От Князя Тьмы и слуг его». Аминь!

		(Обращается к девушке)

		Вы можете оставить нас на время.

(Виктория де Курбье низко кланяется судьям и отходит в сторону)

МАДЛЕН (с ненавистью смотрит на девушку)

		Зачем «на время»? Пусть она уйдет,
		Совсем уйдет —  и больше не приходит!
		Я все скажу, но пусть она уйдет.
МИХАЭЛИС
		Она уйдет, когда вы захотите
		Все ваши показанья подтвердить.
МАДЛЕН
		Я подтвержу вам все, что вы хотите,
		Но не при ней.

МИХАЭЛИС (обращаясь к Виктории де Курбье)

				Ступайте, дочь моя.

(Виктория де Курбье скрывается в толпу).

МАДЛЕН (подходит к осужденному)

		Вот я теперь смотрю на вас, Гофриди!
		Ни ваших глаз, ни вашего лица
		Я не боюсь, как видите, нисколько.
		Вы более не властны надо мной!
ЛУИ ГОФРИДИ
		Откройте же мою вину пред вами,
		Откройте всем вину мою, Мадлен!
		Что сделал я? Какие преступленья
		Я совершил?
МАДЛЕН
				Я обвиняю вас,
		Что вы меня коварно обольстили
		В Марсели, в доме моего отца,
		И окрестили тайно в синагоге
		Во имя Беса, князя адских сила!
		Что вы меня заставили отречься
		От всех святых и рая, и небес,
		И моего участия в спасенье
		Всех христиан! Я обвиняю вас,
		Что вы меня себе поработили,
		Душой и телом, как рабу, как вещь,
		И в душу мне вселили сонмы бесов,
		Чтоб день и ночь терзать меня и жечь!
ЛУИ ГОФРИДИ
		Все это – ложь!
МАДЛЕН (задыхаясь)
				А!.. Ложь?! Ха-ха!
(Смеется вызывающим смехом)
ЛУИЗА
		Покайся!
		Когда б все звезды в Божьих небесах,
		Когда б все листья на ветвях древесных,
		Все камни на земле – имели глас,
		То возопили б к Богу, — так безмерны
		Твои деянья черные, Луи!
		Покайся в них! О, есть еще спасенье!
		Еще не все погибло. Нет, Луи!
		Одно тебе осталось – покаянье.
		Покайся нам – и будешь ты спасен.
ЛУИ ГОФРИДИ
		Спасен? Скажи, ты жизнь мою иль душу
		Спасти желаешь? Я боюсь понять,
		Чего ты хочешь?
ЛУИЗА
				Твоего спасенья.
ЛУИ ГОФРИДИ
		Ты о каком спасенье говоришь?
ЛУИЗА
		О бесконечном, вечном и бессмертном –
		Спасенье духа.
ЛУИ ГОФРИДИ
				Смерть в твоих словах!
ЛУИЗА
		О, вспомяни святого Киприана!
		Он будет твой защитник в небесах.
		И он был маг, но полный покаяньем
		Сумел вернуть он часть свою в раю.
		Молись ему – и будешь ты блаженным.
		Молись, Луи, молись! Твои грехи
		Неисчислимей раковин прибрежных,
		Они бессчетны, как песок морской!
ЛУИ ГОФРИДИ
		Кто ты, что здесь приказывать мне смеешь?
ЛУИЗА
		Я – дьявол, Богом посланный, Веррин!
		И послан я, чтобы судить виновных
		И обращать их к Богу, и карать,
		И посылать на смерть и преступленья.
ЛУИ ГОФРИДИ
		Чем ты докажешь правду слов твоих?
		И должен ли я Дьяволу поверить?
ЛУИЗА
		Ответь мне, всемогущ ли вышний Бог?
ЛУИ ГОФРИДИ
		Бог всемогущ.
ЛУИЗА
				А потому возможно ль,
		Чтоб ваша церковь именем Его
		Приказывала демонам и духам,
		И Вельзевулу, князю адских сил?
ЛУИ ГОФРИДИ
		Да.
ЛУИЗА
			Вследствие такого заклинанья
		И Дьявол должен правду говорить?
ЛУИ ГОФРИДИ
		Да.
ЛУИЗА
			Значит, клятвы Дьявола порою
		Действительны и можно верить им?
ЛУИ ГОФРИДИ
		Да.
ЛУИЗА (судьям)
		Все ли здесь имеют слух, чтоб слышать?
		Так вспомните о том, что он сказал!

(Подходит к ГОФРИДИ; в ее голосе звучит нежность)

		Мне жаль тебя. О, если б, маловерный,
		Ты знал, как плачут о тебе в раю,
		Как твоего там жаждут обращенья!
		Не будь подобен Симону-волхву,
		Но обратись к святому Киприану;
		Да молит он немолчно за тебя.
		Мне жаль тебя. Безумный, ослепленный!!
		Ты согрешил – и должен искупить
		Твои грехи открытым покаяньем,
		Иль будешь ты навеки осужден,
		Навеки проклят. Кайся!
ЛУИ ГОФРИДИ
				Я невинен.
ЛУИЗА (поднимая руки к небу)

		О, Искупитель обреченных душ!
		Моли Отца Предвечного – да внемлет
		Твоим мольбам и грешника спасет!
		О, да зачтет Он все Твои мученья
		За душу осужденную навек!
		Да вспомянет Отец небесный жажду,
		Которой Сын томился на кресте!
(Пауза)
		Как, Господи? – Ты жаждал? – Но не Ты ли
		Чистейший кладезь, море без границ,
		Нетления источник бесконечный,
		Живой воды неистощимый ключ?

		(Говорит с рыданием в голосе)

		Ты жаждал, Ты?! Иль не хватило рек
		У Вышнего – и ангелов блаженных
		В святом раю, чтоб напоить Тебя?

(Молчит, как бы ожидая откровения свыше; потом тихо продолжает)

		Нет, Ты подверг себя томленью жажды –
		Спасенья ради нашего. Аминь!

		(обращаясь к Гофриди)

		Смотри – все плачут. Видишь эти слезы?
		Их только нет в одних твоих очах.
		В последний раз молю тебя, покайся!
		Иль сердце камнем стало у тебя?
		Не видишь ли, не чувствуешь, не слышишь?
		Не хочешь верить?
ЛУИ ГОФРИДИ
			Я невинен!
ЛУИЗА (в бешенстве)
					А!..
		Так гибни же за грех ожесточенья!
		О, Михаэлис! Маг в твоих руках.
		Не отпускай его неосужденным.
		Смотри – толпа волнуется и ждет,
		И жаждет казни колдуна, как манны.
		Ты слышишь ропот? – Справедлив народ,
		И глас его – есть Божий глас!
ЛУИ ГОФРИДИ
					О, вспомни, -
		Кто вопиял: «распни Его, распни!»
ЛУИЗА
		Молчи, презренный! Кайся!
ЛУИ ГОФРИДИ
					Я невинен!

ЛУИЗА (к судьям)
		Вы слышали? Чего ж еще нам ждать?
		Упорен он в своем ожесточенье, -
		Так пусть же нераскаянным умрет.
		О, Михаэлис, кровь детей невинных,
		Убитых им, к отмщенью вопиет!
		Пытай его! Не жди его признанья,
		Не жди его раскаянья. О, нет!
		Скорее рек изменится теченье,
		Скорей наш христианнейший король
		Отвергнет веру в Господа и станет
		Неверным сарацином, иль скорей
		Сам папа церковь истинную кинет,
		Как еретик, — чем этот гордый маг
		Признается во всем своем паденье!

МИХАЭЛИС (торжественно)

		Луи Гофриди, каетесь ли вы
		И признаете ли себя виновным
		Пред Господом и церковью Его
		И пред людьми – в кощунственных
					деяньях,
		Как – чародейство, порча, колдовство
		И обольщенье девушки невинной?
ЛУИ ГОФРИДИ
		Все это – ложь!
МИХАЭЛИС
				Вы сознаетесь в том,
		Что договор с лукавым заключили
		И подписали кровию своей?
ЛУИ ГОФРИДИ
		Я повторяю вам, что я невинен!
МИХАЭЛИС
		Виновность вашу могут доказать
		Три доктора ученых и хирурги,
		Которые осматривали вас
		В присутствии свидетелей и судий.
ЛУИ ГОФРИДИ
		Они мою невинность подтвердят.

МИХАЭЛИС (знаком подзывает доктора)

		Прошу вас, доктор, дайте показанье.
ДОКТОР

(в сопровождении двух врачей и двух хирургов подходит к судьям).

		Мы осмотрели тщательно его
		И не жалели времени. Хирурги
		Прекрасно роль исполнили свою.

		(Хирурги кланяются).

		Он был исколот иглами повсюду,
		Исследован от головы до пят –
		И по осмотре нашем оказалось,
		Что на себе три знака он хранит,
		Три дьявольских печати. Мы клянемся,
		Что от прокола в этих трех местах –
		Не чувствовал он ни малейшей боли
		И кровь не шла. Он этого не знал, -
		Глаза его завязанными были –
		И до сих пор он думал, что спасен,
		Что знаков мы на нем не отыскали.
		В неоспоримой правде наших слов
		Мы, доктора, клялись и присягали
		И дали подпись нашу. (показывает бумаги)
		Вот она:

		«Свидетельствуем в сем и присягаем: —
		Грасси, Фонтэн и Мерандоль – врачи,
		А также два хирурга, что пред вами,
		Пруэ с Бонтаном, расписали тут
		И приложили руку остальные.
		Я все сказал.
МИХАЭЛИС
				Вы можете идти.
		Что скажете вы в ваше оправданье,
		Мессир Гофриди?

ЛУИ ГОФРИДИ (взволнованно)
				Я хотел бы знать,
		Возможно ли, чтоб смел христианина
		Лукавый Дух позорно заклеймить
		Без ведома, согласия и воли,
		И без его желанья?
МИХАЭЛИС
				Никогда!
		Потерпит ли какой-нибудь хозяин,
		Чтоб наложили на его овцу
		Клеймо чужое вражеского стада?
		Иначе все ходили бы с клеймом,
		Все христиане, судьи, кардиналы,
		И даже (страшно выговорить мне)
		Сам папа был бы заклеймлен Нечистым!
ЛУИ ГОФРИДИ
		Но, Михаэлис, вспомни, что Господь
		Дозволил Бесу Иова изранить
		И струпьями всю плоть его покрыть?
МИХАЭЛИС
		Печать и рана – разница большая.
		Мы можем все страдать от тяжких ран,
		Но стигмат – это удостоверенье
		И принадлежности неспорный знак.
		Так в Турции железом раскаленным
		Кладет хозяин клейма на рабов –
		Ему принадлежащих, не другому,
		А нанести удар он может всем.
		Был Дьяволом избит Святой Антоний,
		Но дьявольской печати не носил.
		Проходят раны, струпья заживают,
		Но клейма не сотрутся никогда.
		Имеете вы что-нибудь прибавить,
		Мессир Луи Гофриди?
ЛУИ ГОФРИДИ
					Ничего.
МИХАЭЛИС (Обращаясь к инквизиторам)

		Когда б случилось это в Авиньоне,
		Клянусь, он был бы завтра же сожжен.
БР. ФРАНЦИСК
		Да, но, к несчастью, здесь ему мирволят.

СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
		Его епископ снова нас просил
		За своего священника.
ОТЕЦ РОМИЛЬОН
					В Марсели
		Его святым считают.
ЛУИЗА
					Ха-ха-ха!
		Луи Гофриди возведен в святые!
МАДЛЕН
		Он – праведник безгрешный! Ха-ха-ха!
ЛУИЗА
		Он осужден невинно и страдает
		По оговору бесов! Ха-ха-ха!
МАДЛЕН
		Он свят, он свят! Недаром прихожанки
		На исповедь всегда к нему спешат; —
		Он их добру и вере наставляет.

ЛУИЗА и МАДЛЕН (хохочут обе)

		Ха-ха! Ха-ха!

МИХАЭЛИС (к Гофриди)
				Согласны вы теперь
		Скрепить немедля подписью своею
		Признанье ваше?

ЛУИ ГОФРИДИ (изумленно)
				Как? Что слышу я?
		Мое… признанье?
МИХАЭЛИС
				Да, оно готово
		Вам только стоит подписать его.

		(Показывает ему бумагу)
ЛУИ ГОФРИДИ
		А если я не соглашусь на это?
МИХАЭЛИС
		Тогда прибегнуть к пытке мы должны
		И будем вас пытать без снисхожденья.
ЛУИ ГОФРИДИ
		О, Боже мой! Но если и тогда
		Я буду крепок духом?
МИХАЭЛИС
					Бесполезно.
		Улики слишком явны против вас, -
		Они кричат. А ваши преступленья
		Так велики, что им достойной мзды
		Не вижу я. Вас в небе Бог рассудит,
		Но на земле для вас прощенья нет.
		Согласны ли вы подписать бумагу?

ЛУИ ГОФРИДИ (с отчаянием)

		Да! Все равно! Я знаю, что погиб!

(Подписывает свое имя, после чего капуцины снова связывают ему руки).

СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
		Теперь, когда подписано признанье,
		Его прочесть необходимо вслух.
БР. ФРАНЦИСК
		На этот труд меня благословите.
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР (вручая ему бумагу)
		Читайте так, чтоб слышно было там.

		(Указывает на толпу за решеткой)

		Молчание давно меня тревожит.
		Я не люблю, когда толпа молчит.

Бр. Франциск с бумагой в руках, приближается к решетке, отделяющей собрание от площадки,Где толпится народ. Толпа встречает его глухим гулом).

БР. ФРАНЦИСК
(обратясь к народу, читает громко и ясно).

		Я – уроженец города Марсели
		И настоятель церкви «Des Accoules»
		Луи Гофриди – патер недостойный,
		Сознанье добровольно приношу.

		Я сознаюсь, что с юности был предан
		Науке черной злого колдовства
		И, магию постигнув в совершенстве,
		Я магом стал»…

ТОЛПА (кричит в негодовании)
			Смерть магу!.. Смерть ему!..
БР. ФРАНЦИСК (продолжая)
		Я сознаюсь, что с Дьяволом условье
		Я заключил четырнадцати лет.
		В обмен на душу обещал мне Дьявол
		Всевластный дар неодолимых чар.
		И с той поры я чаровал всех женщин
		Одним своим дыханьем.?
ТОЛПА
					Смерть ему!
БР. ФРАНЦИСК (продолжая)

		«Я сознаюсь, что чарами своими
		Я покорил и соблазнил Мадлен,
		Когда она жила в отцовском доме
		И было ей всего двенадцать лет»…
ТОЛПА
		Смерть волку, утащившему ягненка!
		Пусть гибнет развратитель чистоты!..

БР. ФРАНЦИСК ( продолжая)

		«Я сознаюсь, что страстью необычной
		Она была ко мне привлечена
		И вслед за мной повсюду, как лунатик,
		Без устали, по лесу, по горам,
		По улицам и по дорогам, — всюду
		Куда я шел – она брела за мной.
		И, наконец, пресытясь этой страстью,
		Я заключил ее в монастыре».

ТОЛПА
		Пусть гибнет волк, забравшийся
					в овчарню!..
		Смерть колдуну и магу!.. Смерть ему!..

БР. ФРАНЦИСК (продолжая)

		«Я сознаюсь, что я ее заставил
		Отречься Неба, ангелов, святых,
		Крестил ее во имя Вельзевула
		И положил бесовскую печать???
		На сердце ей, чело, уста и ноги.
		И с этих пор она принадлежит
		Всецело мне: душой своей и телом,
		И памятью, и волей, и умом».
ТОЛПА
		Смерть колдуну!.. Пусть гибнет чернокнижник!
		Смерть чародею!.. Святотатцу смерть!..

БР. ФРАНЦИСК (продолжая)

		«Я сознаюсь, что брал ее на шабаш,
		Где Вельзевулу мессу я служил,
		И обручился с ней. Двенадцать магов
		Пред алтарем скрепили наш союз.
		Я был царем. Она – царицей оргий
		И шабаша. Нам поклонялись там»…
ТОЛПА
		Смерть грешнику!.. Проклятие злодею!..
		Пусть гибнет маг!.. В огонь его, в огонь!..

БР. ФРАНЦИСК (продолжая).

		«Я сознаюсь, что в жертву Вельзевулу
		Я приносил убитых мной детей
		И теплой кровью окроплял собранье
		Всех магов, ведьм, колдуний, колдунов
		И все они при этом бесновались
		И восклицали: «Кровь его на нас
		И детях наших!».?
ТОЛПА
				Горе кровопийце!..
		Смерть извергу в сутане!.. Смерть ему!..

БР. ФРАНЦИСК (продолжая)

		«Я сознаюсь, что все мои признанья
		Не вынуждены пыткой у меня,
		Но высказаны мною добровольно,
		В уме и твердой памяти, — о чем
		Свидетельствую подписью моею:
		Луи Гофриди». Видите ее?

	(Потрясает бумагой перед толпой).

		Довольны ли открытым покаяньем
		Преступника, подобного кому
		Не видано от сотворенья мира?
ТОЛПА
		Смерть колдуну!.. Смерть магу!..
					Смерть ему!..
		Мессир Луи, теперь мы вас попросим
		Пройти еще в застенок на допрос
		«С пристрастием»??
			Ведь это лишь формальность.
		Каких-нибудь ничтожных полчаса.
		Узнать еще сообщников нам надо,
		А вы о них желали промолчать.
ЛУИ ГОФРИДИ
		Я мог себя отдать вам на закланье…
		Жизнь в тягость мне. Но знайте, никогда
		Предателем невинных я не буду.
		Я не имел сообщников, клянусь!

МИХАЭЛИС (махнув рукой)

		Вот это все вы там и подтвердите.
ЛУИ ГОФРИДИ
		Вам не довольно подписи моей
		И моего позора? Вы хотите
		Напрасной пыткой истерзать меня?
		И вы — монахи!.. Люди!.. Христиане!..
МИХАЭЛИС
		Таков закон. Вы знаете его.
ЛУИ ГОФРИДИ
		О, да, я знаю! Я готов. Ведите.

	(Два капуцина уводят его).

МАДЛЕН (кричит ему вслед с отчаянием)
		Луи!..
ЛУИ ГОФРИДИ (останавливается на минуту)
			Тебя… проклясть я не могу!

(Уходит в сопровождении капуцинов. Его проводят мимо толпы).

ТОЛПА (ревет при виде осужденного)

		Смерть магу!.. Смерть!..
				Будь проклят, кровопийца!..
		Злодей!.. Убийца!.. Изверг!.. Смерть тебе!..
		В огонь тебя!..

		(Направляется вслед за Гофриди).

СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР (торжественно встает)
				Возлюбленные братья!
		Мы на сегодня можем разойтись
		В последний раз мы снова соберемся
		Дней через пять. Надеюсь, что тогда
		Мы приведем к концу святое дело.
		Молитесь, братья, да свершим его –
		Во имя Бога, к славе наивящей
		Творца земли и неба, к торжеству
		Его святой непогрешимой церкви
		И к посрамленью царства Тьмы.
ВСЕ СУДЬИ
				Аминь!

 




© 2007-2010 Поэтический сборник “Поэзия / Russian poetry”